Рост виртуальных отношений: новые профессии и этические вызовы цифровой экономики

Рост спроса на «виртуальные» отношения: новые вызовы для цифровой экономики

По данным международного исследования Data Worker's Inquiry, которое публикует Futurism, в сфере искусственного интеллекта и цифровых сервисов наблюдается рост числа позиций, требующих эмоционального вовлечения работников. В частности, речь идет о так называемых «текстовых операторах», выполняющих задачи, связанные с поддержанием виртуальных диалогов с пользователями.

Работа заключается в том, чтобы вести общение от имени множества вымышленных персонажей, созданных компанией, и поддерживать впечатление, будто пользователь общается с живым человеком. Такие позиции, как правило, находятся в странах с низкой стоимостью труда, включая Кению, Южную Америку и страны Юго-Восточной Азии.

Один из таких работников — Майкл Джордж Азия, кенийский специалист, у которого не получилось устроиться в авиационную отрасль. Чтобы прокормить семью, он нашел работу в компании New Media Services, где стал «текстовым оператором». Его задачей было вести романтические беседы с пользователями, используя несколько вымышленных имен и личностей. За каждое сообщение, соответствующее определенным критериям, он получал 0.05 доллара.

Работа требовала высокой скорости набора текста — не менее 40 слов в минуту, а также строгого соблюдения объема и стиля сообщений. Нарушение этих правил может привести к снижению объема заданий, предупреждениям или увольнению.

Майкл описывает эмоциональную нагрузку, связанную с необходимостью вести многочисленные диалоги, в которых он выступает в роли партнера, поддерживающего пользователей, которые не подозревают о реальном характере общения. Такие пользователи делятся личными переживаниями, ожидая от собеседника эмоционального отклика.

Он также подчеркивает, что договор о неразглашении не позволяет ему открыто говорить о характере работы даже с близкими. Вместо этого он вынужден придумывать альтернативные объяснения, чтобы скрыть реальную суть своей деятельности.

Data Worker's Inquiry не предоставляет точных статистических данных, но оценивает количество таких работников в диапазоне от 154 до 435 миллионов. В то же время, не все эти работники заняты в сфере эмоционального вовлечения. Многие работают в таких направлениях, как модерация контента, машинное обучение и аннотация данных.

Интересно: Как обеспечить этическое регулирование в условиях, когда цифровые технологии всё больше требуют участия людей в роли «виртуальных собеседников»?

i

Создано специально для ASECTOR

Концептуальное изображение

Виртуальные отношения: когда эмоции становятся товаром

Современные технологии всё чаще превращают эмоции в товар, который можно купить, продать и, что особенно важно, стандартизировать. Рост числа «текстовых операторов» — это не только следствие дешевого труда в развивающихся странах. Это часть глубокой трансформации, в которой человеческие чувства и внимание становятся ресурсами, которые можно добыть, упаковать и использовать в масштабах, ранее неизвестных.

Технологии, которые имитируют эмоциональное общение, всё чаще требуют участия живых людей. Компании, создающие ИИ-персонажей, не всегда могут полностью автоматизировать диалог. Нужно обучать модели, проверять их поведение, поддерживать «температуру» общения. И тут на помощь приходят «текстовые операторы» — люди, которые ведут диалоги от имени вымышленных личностей. Они не только пишут тексты, но и эмулируют эмоциональную связь, иногда даже романтическую.

Важный нюанс: пользователи платят за виртуальные отношения, потому что им не хватает реальных. Это не ново — социальные сети давно превратили эмоции в метрики. Но теперь процесс становится ещё более личным. Люди не просто лайкают посты, а ведут диалоги, делятся переживаниями и ожидает от «партнера» поддержки. И если раньше это было прерогативой ИИ-ассистентов, то теперь в игру вступают и живые «виртуальные собеседники».

Когда эмоции становятся ресурсом

В таких условиях возникает важный вопрос: кто оплачивает эмоциональный труд, и кто его получает? Работники в странах с низкой стоимостью труда ведут бесконечные диалоги, зарабатывая по 0.05 доллара за сообщение. Это не только низкая оплата — это отсутствие признания их работы как чего-то, требующего эмоциональной вовлеченности. Компании, напротив, получают доступ к огромному количеству «живых» данных, необходимых для обучения ИИ, и одновременно снижают затраты на разработку.

В России и других странах с развитой ИТ-инфраструктурой это может стать катализатором новых форм занятости. Уже сейчас востребованы специалисты по аннотации данных, тестированию ИИ и модерации контента. Но эмоциональный труд пока остаётся в тени. Однако, если технологии продолжат развиваться в этом направлении, спрос на людей, умеющих эмоционально вовлекать, может вырасти. Это может стать новым сегментом рынка, где будут конкурировать не только технические навыки, но и эмоциональный интеллект.

Следует учитывать, что аналогичные процессы уже происходят в других регионах. Например, в Пакистане рост числа удалённых модераторов контента приводит к тому, что специалисты застревают в цифровом тупике без перспектив карьерного роста [!]. Это показывает, что виртуальные отношения и эмоциональный труд могут создавать не только новые возможности, но и ловушки для работников, особенно в странах с ограниченными альтернативами.

Скрытые риски и парадоксы

Парадокс в том, что чем больше пользователь чувствует связь с виртуальным собеседником, тем больше он становится зависим от системы. Это похоже на то, как соцсети удерживают пользователей через алгоритмы, подстраивающие контент под их интересы. Только здесь игра ведется на более личном уровне. Пользователь получает эмоциональный отклик, но не от человека, а от системы, которая использует его данные, чтобы усилить вовлеченность.

Важный нюанс: работники, ведущие эти диалоги, часто не могут говорить об этом. С ними заключаются договоры о неразглашении, и они вынуждены придумывать объяснения, чтобы скрыть суть своей работы. Это создаёт психологическое напряжение, которое может привести к выгоранию, особенно если работа включает поддержку пользователей в эмоционально напряжённых ситуациях.

Новые правила игры

Цифровая экономика меняет не только рынок труда, но и то, как мы понимаем общение. Если раньше ИИ помогал людям, то теперь он начинает заменять их в технических, а теперь и в эмоциональных взаимодействиях. Это создаёт новые возможности, но и новые риски — особенно в плане этики и регулирования.

Для российского бизнеса ключевое — понять, как использовать этот тренд, не упуская из виду его скрытые издержки. Уже сейчас можно начать готовить специалистов, умеющих работать с эмоциональным контентом, и задумываться о том, как этически регулировать такие взаимодействия. Пока глобальные игроки формируют правила, местные компании могут застать их врасплох, если не начнут адаптироваться.

Дополнительный аспект, который стоит учитывать, — это интеграция ИИ в повседневную жизнь. Как показало исследование Microsoft, ИИ-ассистенты всё чаще используются не только для профессиональных задач, но и для личного общения, включая вопросы о здоровье, философии и внутренней ясности [!]. Это указывает на то, что пользователи готовы взаимодействовать с ИИ на более глубоком эмоциональном уровне, что, в свою очередь, повышает требования к качеству и адаптивности таких систем.

Для бизнеса это означает, что спрос на «живые» данные и эмоционально насыщенные взаимодействия будет расти. Это требует не только технической подготовки, но и понимания психологических и этических аспектов. Особенно это важно в условиях, когда рост спроса на ИИ приводит к дефициту серверной памяти, а значит, к увеличению операционных расходов для компаний, работающих в этой сфере [!].

Вывод: эмоциональный труд в цифровой экономике — это не только новая форма занятости.** Это новый тип взаимодействия, который меняет не только рынок, но и наше понимание отношений между людьми и технологиями. Особенно важно, что в условиях, когда ИИ может затронуть до 60% рабочих мест в развитых странах, необходимо задумываться о том, как сохранить смысл и структуру трудовой деятельности [!].